| Что нельзя говорить суицидальным личностям |
[May. 14th, 2012|03:19 am] |
Так вышло, что два последних посмотренных мною фильма затрагивают тему самоубийства. Из одного мне запомнилась цитата:
Suicide is a permanent solution to a temporary problem. (Суицид - окончательное решение временной проблемы.
Когда я полез уточнять цитату в интернете, то первым же результатом была статья о том, почему нельзя говорить такое склонным к суициду людям.
Лучшая реклама суицидаОсновная причина в том, что нельзя подчёркивать, что суицид - это решение. Да ещё и окончательное. Потому что именно безуспешными поисками решения занимаются самоубийцы. А это просто превосходная реклама.
Остроумной, абсурдной или забавной фраза может казаться только свободному от суицидальных мыслей человеку. Если же посмотреть с точки зрения суицидальной личности, то это очень мощный слоган. Ведь ей известно, что даже если одна временная проблема решится, за ней последует бесконечное количество новых, всё более невыносимых. И поэтому перспектива покончить с временными проблемами навсегда кажется привлекательной.
На самом деле, тебе это только кажетсяАвтор также предостерегает от попыток отрицания реальности внутренних переживаний человека. Типа:- Твоя боль пройдёт.
- Нет, не пройдёт.
- Нет, пройдёт.
Считать, что ты лучше знаешь, что чувствует другой человек, и пытаться его в этом убедить - недопустимо и контрпродуктивно. А в данном случае это реально вопрос жизни и смерти.
Удивительно, просто удивительно, что автор статьи сам столь же пренебрежительно и свысока высказывается о суицидальных личностях, как в критикуемых им примерах:
Обычные когнитивные инструменты, на которые мы опираемся - логика и рассудок - недоступны суицидальным личностям в их борьбе с тёмными мыслями.
Вот это просто за пределами добра и зла. Множество самоубийц были чрезвычайно интеллектуальными и разумными людьми. Проблема не в логике, проблема во входящих данных. Это всё равно, что сказать дальтонику, что он просто не может сделать логический вывод из наблюдаемых им цветов. Или слепому, что у него просто не хватает здравого смысла, чтобы видеть свет. Автор своим высказыванием делает скрытое утверждение, что если бы у суицидальных личностей было бы всё в порядке с логикой и здравым смыслом, то они бы и сами поняли, что неправы.
Пожалуй, напишу этому мужику гневное письмо, если хватит терпения и владения английским. Потому что нужно им владеть очень хорошо, чтобы разбираться в таких тонких материях, как в заключении статьи.
Неудачная попытка суицидаОказывается, в английском языке раньше писали successful suicide (удачный суицид), но с тех пор уже поумнели и пишут completed suicide (законченный суицид). Тут автор тоже призывает к большей осторожности, потому что законченный в данном случае точно так же несёт положительную окраску как и удачный. Надо называть его фатальным, летальным - словом, как положено при печальном исходе.
Когда я искал по новостям, что творится у нас со словоупотреблением, мы и в этом оказались отсталыми. У нас не закончившийся смертью суицид всё ещё называется неудачной попыткой самоубийства. Стало быть, выжившему неудачнику остаётся только почувствовать себя полнейшим лузером, не способным даже убить себя, и постараться ещё раз окончательно решить эту проблему. А вот смертельный исход - это, стало быть, удачное самоубийство, по-нашему. Мрак, одним словом.
Окончательное решение проблемы подростковых суицидовНо есть и хорошие новости. Скоро проблема подростковых суицидов будет окончательно решена.
Помните, в Питере и ещё в нескольких городах запретили пропаганду гомосексуализма и трансгендерности среди несовершеннолетних? Под этой формулировкой скрывается запрет на распространение любой информации по теме. А в условиях недостатка информации и общей дремучести и нетерпимости общества растёт количество самоубийств среди подростков. То есть, в стране принимаются законы для массового доведения детей до самоубийства.
Чтобы как-то решить проблему неминуемого роста и без того зашкаливающего числа самоубийств, чиновники решили действовать отлаженным методом: запретить пропаганду суицида среди подростков. Ну то есть, как и с гомосексуализмом и трансгендерностью, самоубийств меньше не станет, но зато говорить и писать об этом будет нельзя.
Всё это заставляет задуматься, есть ли решение всех этих проблем, кроме окончательного. |
|
|
| О чём не надо спрашивать аутиста |
[May. 12th, 2012|12:00 am] |
После просмотра фильма про аутистку Темпл Грандин, я тут же купил её книгу про неписаные правила социального взаимодействия. По ощущениям, это очень близко к тому, что испытываю я.
Темпл пишет, что ей сложно отвечать на слишком абстрактные вопросы. Она мыслит картинками, и для ответа приходится перебирать слишком много образов, не собирающихся в нечто целостное.
Мне тоже сложно отвечать на абстрактные вопросы, требующие обобщения. Например, после поездки или мероприятия, я никогда не могу ответить на вопрос "как всё прошло?" или "тебе понравилось?" Я помню кучу отдельных мелочей и деталей, но у меня нет целостного впечатления или оценки.
Варианты А, Б, В, Г, помощь зала и звонок другу
Часто на такие вопросы я отвечаю просьбой задавать более конкретные вопросы или дать варианты ответов. Поскольку после этого я ещё иногда упоминаю помощь зала и звонок другу, многим это, наверное, кажется шуткой. На самом деле конкретизация и варианты мне просто необходимы. А "звонком другу" или "помощью зала" я и в самом деле пользуюсь.
Например, после массового мероприятия на вопрос "как всё прошло" я спокойно могу ответить "детям понравилось" или "организаторы остались довольны", замещая свою оценку оценкой зала. К помощи друга я тоже нередко прибегаю. Когда некто авторитетный и мне симпатичный высказывает определённую оценку событий, я часто её просто заимствую.
Некорректные, не вопросы и невпопад
Иногда более конкретные вопросы оказываются совсем не про то, что мне интересно. Например, после поездки в Красноярск я не мог сказать, на какой реке он стоит и где я там побывал, и такие левые вопросы безумно меня раздражают. Зато я с удовольствием рассказал бы про чудесный сыр буко, найденный в местных магазинах.
А иногда вопросы и вовсе оказываются некорректными. Темпл пишет про то, что у аутистов и аспенгеров бывают проблемы со слишком буквальным восприятием вопросов. Часто неправильно сформулированные вопросы ставят меня в тупик. И пока я нахожусь в этом тупике, люди уже успевают как-то проинтерпретировать моё молчание или обидеться.
Иногда такое буквальное восприятие просто позволяет мне интерпретировать вопросы на чисто лингвистическом уровне и отвечать каламбурами, цитатами и прочей игрой слов. Не из какого-то умысла, а потому, что не могу удержаться - я мыслю цитатами и оперирую на уровне поверхностной структуры речи.
А ещё есть вопросы, которые вовсе не вопросы. Например, "ты не хочешь помыть посуду?" Я знаю от силы пару человек, которые по каким-то глубоколичным психологическим причинам хотят мыть посуду. Остальные посуду мыть не хотят. Поэтому на самом деле это не вопрос, а скрытая просьба, даже требование, что меня безумно раздражает. Просьба должна быть просьбой, требование требованием, упрёк упрёком, а вопрос вопросом.
Мораль
Если вы думаете, что это всё симптом читателя медицинского справочника, который находит у себя все болезни, то это не так. При необходимой доли внимательности, окружающие давно могли с лёгкостью заметить всё, о чём я пишу. Однако, люди предпочитают игнорировать личностные и психические особенности, не принимать их в расчёт.
Собственно, мысль у меня на тему всего этого ровно одна, да и то не моя:
Делая хорошо людям с особыми нуждами, вы делаете лучше для всех.
Это не вопрос этики или благотворительности, это чистая прагматика.
Приспособьте свои продукты, услуги, пространство и манеру общения для людей с особыми нуждами и остальные люди тоже к вам потянутся. И принесут вам свои сердца и деньги на блюдечке.
P.S. Пока искал комнату с искажённой перспективой (комнату Эймса) из фильма про аутистку Темпл Грандин, узнал, что раннии способности к перспективному рисованию часто проявляются у аутичных детей. А я-то думал. |
|
|
| Почему симпатичные мальчики себя уродуют |
[May. 6th, 2012|01:51 pm] |
Тут Яна Франк искренне не понимает, как это так. Был симпатичный мальчик, сделал из себя чудовище.
И сокрушается, видимо, по поводу коллективной потери женской половины населения - на одного симпатичного мальчика меньше.
А мне это совсем не кажется загадочным. Все мы слышали про, простите мой французский, women trapped in a man's body, про молодых душой престарелых, про упитанных людей, которые ощущают себя лёгкими и изящными. А бывает наоборот - чудовище в красивом теле или старик в молодом. Или даже безнадёжно больной человек, пленённый в абсолютно здоровом теле, как метко описал ипохондрика Джеффри Евгенедис.
Пока окружающие любуются на красоту или завидуют молодости и здоровью, такие люди страдают от одним им доступного диссонанса - они не чувствуют себя красивыми, молодыми или здоровыми. Они не встречают у окружающих понимания своих внутренних переживаний. Наоборот, красота, молодость и здоровье ставится им в вину, используются в качестве доказательства нереальности и неадекватности их внутренних переживаний.
Не способные с этим справиться и не находящие никакой поддержки у окружающих, некоторые решают привести своё внешнее состояние в соответствие внутренним переживаниям. Они себя уродуют, состаривают и инвалидизируют, чтобы через физические изменения уже на законных основаниях получить то внимание, поддержку и понимание их внутренних переживаний, которых им так не хватало.
Таким образом непонимание и сожаление о том, что люди с собой сделали, вдвойне оскорбительно. Сначала окружающие игнорируют внутренние переживания человека, упрекают его в неадекватности. А потом, когда человек решил адаптироваться к непонимающему и несочувствующему обществу через изменение внешнего, физического, окружающие возмущаются, почему это он с собой такое сделал.
Относитесь к людям по-человечески, а не как к пустым болванчикам, чьё внутреннее наполнение и поведение должны соответствовать вашим произвольным ожиданиям и эгоистичным пожеланиям.
Ну или не жалуйтесь, когда они превратят себя в нечто такое, к чему вы со своими ожиданиями и пожеланиями и близко подойти побоитесь.
* * *
Однажды на одной из выставок увидел фотографию молодого Вархолы, не в образе Уорхола. И, помню, удивился тогда, что он был весьма симпатичным юношей. И в достаточно молодом возрасте превратил себя в страшного старика. Кстати, Сальвадор Дали тоже специально себя состарил и свёл с ума. Почему они это сделали? Узнать об этом от первого лица можно в "Философии Энди Уорхола" Энди Уорхола и "Тайно жизни, написанной им самим" и "Дневнике одного гения" Сальвадора Дали.
Симпатичный юноша.
Пара мастерски точных мазков - и уже сумасшедший старик.
Уорхол. Без комментариев.
 |
|
|
| Я чихаю от яркого света |
[Apr. 27th, 2012|12:38 pm] |
*
Я чихаю от яркого света. Сколько себя помню. Когда света резко становится больше, у меня начинают слезиться глаза, покалывает в носу, хочется чихнуть. Если света недостаточно или меня отвлекают, то вместо облегчающего чиха я так и останусь с этими противными ощущениями.
Поэтому первым делом, проснувшись солнечным утром, я подхожу к окну и чихаю, чтобы дальше можно было спокойно жить. Чихаю, выходя из помещения на светлую улицу. Чихаю, когда солнце выходит из-за облаков. Чихаю, зажигая посреди ночи свет в ванной.
Со стороны это выглядит забавно. Я останавливаюсь, потому что не могу одновременно чихать и идти, перестаю говорить и прошу не говорить со мной, потому что не могу одновременно чихать и общаться, стою и сосредоточенно всматриваюсь в солнечное небо или в лампочку на потолке, потом наконец чихаю. Ну или возвращаюсь к своим делам с недовольным нахмуренным лицом.
И вот сколько себя помню, абсолютное большинство людей просто не верит, что я чихаю от яркого света. Не знаю, что происходит у них в голове. Они думают, что я устраиваю этот спектакль персонально для них, или что это мой постоянный образ. Что я нарочно вру или разыгрываю их.
Давно хотел узнать, почему я чихаю от света, но всё как-то руки не доходили. Теперь вот узнал. Это известная несколько тысяч лет проблема. Её описывали ещё Аристотель и Френсис Бекон. Последний дал довольно правдоподобное физиологическое объяснение, связанное с попаданием слезного секрета в нос.
Современные учёные, однако, пришли к выводу, что это нейрологическое явление, связанное с ошибочной передачей сигнала от оптического нерва к тройничному нерву, ответственному за мышцы лица. И хотя отдельных исследований и точных оценок не производилось, количество людей, чихающих от света, оценивается в 10-35%. Даже если это завышенная оценка, я далеко-далеко-далеко не один. Нас десятки и сотни тысяч, возможно, миллионы.
То есть, огромное количество людей чихает от яркого света. Этот феномен известен несколько тысяч лет. Его исследуют учёные и находят всё более точные объяснения. Но при этом огромное количество людей продолжает не верить в то, что это реально. Им кажется, что чихающие от света люди притворяются, разыгрывают, выдумывают, врут.
На фоне такой потрясающей способности отрицания реальности, постоянное отрицание окружающими реальности внутренних переживаний начинает мне казаться совершенно понятным и закономерным.
Сколько себя помню, в тех редких случаях, когда я решаю поделиться своими внутренними переживаниями и ощущениями, в ответ я получаю всё ту же реакцию: отказ верить, подозрения в придумывании, вранье, наигранности и так далее. Это внушало мне ощущения собственной неадекватности, сомнения в реальности и правомерности моих переживаний.
И самое удивительное, что благодаря своей патологической неуверенности и внушаемости, я этому верил. Да, наверное, и правда придумываю себе, может, и правда всё не так несерьёзно, возможно, и правда просто играю. Чёрт возьми, двум людям даже удалось убедить меня, что я в них вовсе не влюблён и мне это только кажется. И я верил.
То есть, я верил, что окружающие каким-то загадочным образом лучше меня знают, что происходит у меня внутри. И в праве мне рассказывать, как там всё на самом деле. И мне следует верить - им же видней.
Теперь я всё лучше понимаю, что отрицание реальности внутренних переживаний другого человека имеет под собой не больше оснований, чем отрицание чихания от яркого света. Всё это возможно благодаря потрясающей способности людей отрицать то, во что им просто не хочется верить, не смотря ни на что. |
|
|
| О дорогих наручных часах одного духовного лидера |
[Apr. 17th, 2012|01:37 pm] |
Думайте что хотите, но лично я считаю, что духовный лидер может носить дорогие часы. Вот что говорит об этом он сам:
Верно также и то, что у меня есть несколько ценных наручных часов. И хотя я чувствую, что если бы я их продал, я бы мог, наверное, построить жилище для бедняков, я пока этого не сделал… Поэтому я вынужден допустить, что в определённых областях существует противоречие между моими принципами и практикой. В то же время, я не думаю, что каждый может или должен быть как Махатма Ганди и жить как бедный крестьянин. Такая самоотверженность прекрасна и достойна величайшего восхищения. Но ключевая фраза здесь - "делать всё, что в наших силах", не бросаясь в крайности.
( Подробнее о владельце дорогих часов. ) |
|
|
| История и другие истории |
[Apr. 9th, 2012|03:02 am] |
И про историю, которую мы не знаем. Я вот сегодня подумал, что в истории нет ничего исключительного, важного. Это одна из прочих историй. Историю делает рассказчик. Плохой рассказчик - плохая история.
Мы привыкли не читать плохие книги, не смотреть плохие фильмы, не слушать неадекватные нравоучения. Словом, не потреблять плохие истории. Есть точно такой же рынок историй, как рынок товаров. Хорошие истории живут и процветают, плохие загибаются и исчезают.
Так вот, история, которая историческая, - конкурирует на этом рынке на равных. И если кто-то не в состоянии её хорошо рассказать, то она никому не нужна, как любая другая плохая история. И не вижу никаких поводов сожалеть об этом, как не за чем сожалеть о других плохих историях. Есть много хороших.
Как потребитель, я на этом рынке выбираю европейскую историю, всемирную историю. Она упакована красивей, приготовлена лучше и доступна во множестве сортов и видов - на любой вкус. Спасибо Петру, отхватившему кусок Европы в наше пользование и импортировавшего культуру вместе с носителями, за то, что я вполне могу сделать такой выбор.
Если люди, для которых по каким-то причинам более частные, местечковые истории очень важны, не могут их хорошо рассказать, то это не моя проблема. От меня не убудет, как не убывает от незнания этих историй от африканцев, американцев или австралийцев.
В общем, лучше рассказывайте истории, которые для вас важны, лучше, а не бесконечно сожалейте о том, почему их никто не знает. |
|
|
| Если что-то недоступно каждому, я этого не хочу |
[Apr. 9th, 2012|02:36 am] |
Раньше я радовался, когда удавалось что-нибудь получить, достать, куда-нибудь попасть, что-нибудь узнать, благодаря знакомствам, особым отношениям, договорённостям и прочему блату. Такое приятное чувство избранности разливалось внутри.
В Эрмитаже, например, потрясающая столовая для персонала. Мы там обедали, когда ездили с мастерской на музейную практику. Там вкусно и дёшево, спокойно и приятно. Однажды нам с Филом удалось туда пробраться уже самим по себе, благодаря тайному знанию о её существовании, ловкости и везению. А остальным посетителям приходится есть что бог пошлёт в отвратительном проходном Кофемаксе или ещё каких дорогих и неприятных местах.
Пытаюсь вспомнить ещё примеры - нужно же штуки три, для внушительности. Не выходит. Потому что я когда-то где-то что-то прочитал на тему того, что доступность некоторых вещей лишь избранным ухудшает ситуацию для всех, приводит к социальной несправедливости.
Например, если бы сотрудники Эрмитажа должны были бы питаться на равных правах с посетителями, то те таксебешные кафе, что есть в музее, просто не могли бы существовать. Пришлось бы организовывать что-нибудь поприличней. А так руководство сыто и довольно, а на посетителей плевать.
Поэтому постепенно любая элитарность, эксклюзивность, доступность только избранным по каким-нибудь левым критериям перестала меня притягивать и радовать.
Ах да, мёд вот мы ещё берём из отделения апитерапии института гастроэнтерологии (привет прошлому мэру, любившему пчёл значительно больше, чем людей). Он ведь там хороший, натуральный. А молочные продукты - у одного врача с собственным деревенским хозяйством. Тоже всё настоящее, полезное, вкусное. Ну, вы понимаете.
Раньше меня не могло это не радовать. Ну как же, удалось достать такие прекрасные продукты из закромов, в отличии от таких ужасных из магазинов. Теперь больше нет желания пользоваться этими возможностями.
Если это недоступно любому, то я этого не хочу.
Я не хочу есть вкусные, ароматные, свежие, "натуральные" продукты, если остальным остаётся только жрать то, что вываливают на полки супермаркетов. Вместо этого я тщательно выбираю продукты из тех, что доступны всем, надеясь, что когда-нибудь конкуренция в России начнёт нормально работать и количество и доступность хороших продуктов возрастёт.
Я не хочу получать доступ к музейным столовым, запасникам, архивам, библиотекам, благодаря каким-то особым отношениям. Вместо этого для меня просто не существует того, что недоступно каждому. Я пользуюсь только открытыми или общедоступными источниками, надеясь, что всё закрытое и недоступное станет доступно или просто канет в Лету, не выдержав конкуренции с открытым и доступным.
Нет, мне не будет жаль. Элитарное погибает, популярное остаётся.
В связи с этим вспоминается Музей творчества слепых, где меня заинтересовала книжка на эсперанто великого русского слепого Василия Ерошенко. Я захотел её сфотографировать, прочитать и перевести. Пришёл с улицы, попросил, мне подсказали, как написать заявление, тут же его подписали, открыли витрину, дали книжку. Это мог сделать любой.
Вспоминается и библиотека для слепых, куда меня отказались записывать, потому что я не дефектолог, не слепой и не представитель другой избранной категории. Проблемы слепых меня беспокоят, но этой библиотеки со всеми её архивами для меня не существует. И, вы знаете, англоязычная общедоступная литература по теме, оказывается, прекрасна.
Или Музей кино. Где тот музей кино, куда могут прийти взрослые и дети, узнать об истории кино и анимации, увидеть вещи в работе, потрогать и покрутить что-то руками? Нет такого музея кино. Поэтому для меня нет никакого музея кино.
Или вот показ редких анимационных фильмов, которые больше нигде и никогда нельзя увидеть. Я не хочу их видеть. Их для меня не существует. Как не существует их для миллиардов людей, за исключением нескольких сотен избранных. Как не существует их для меня завтрашнего, который уже не сможет пойти на вчерашний показ.
То, что раньше вызывало трепет, от чего перехватывало дыхание - доступность лишь избранным, ощущение принадлежности к этим избранным - теперь вызывает лишь отторжение.
Это порочная ситуация. Когда кому надо, те достали, кто хотел, тот нашёл, кто старался, тот получил и вообще места знать надо и с людьми разговаривать уметь. Это снимает напряжённость заинтересованной части общества - их нужды удовлетворены - и как бы снимает вопрос. Ну недоступно людям, ну и их проблемы.
Это извращённая экономика символического обмена. Ценность создаётся публичностью. Что доступно, видимо, исследовано, воспроизведено, распространено - то и ценно, то и останется и приумножится. Что скрыто, утаено, неизвестно, нераспространено - того вообще не существует. То исчезнет. И не жалко.
Только отказ от элитарного полуподпольного потребления необщедоступных благ может заставить гобсеков, хранящих свои сокровища под замками, наконец-то сделать их доступными каждому. Иначе обесценятся. |
|
|
| Бизнес, мутные ребята и издевательство над слепым в торговой галерее «Китай-город» |
[Apr. 7th, 2012|12:22 pm] |
Мне очень симпатичен бизнес. Если доводится выбирать, сотрудничать с государственными структурами, с некоммерческими или с коммерческими, я всегда склоняюсь в сторону бизнеса. Потому что бизнес живёт за счёт покупателей и клиентов, то есть за счёт нас с вами. Поэтому мы можем на него влиять. Поэтому для него важны репутация, имидж, доверие. Собственно, с государством в цивилизованных странах та же фигня, это у нас как-то не сложилось.
Бываю я на Китай-Городе довольно часто. Недавно вот узнал, что там есть Перекрёсток. Прекрасно. Удобно забежать, купить что-нибудь поесть.
По дороге в перекрёсток каждый раз пробегаю подземные казематы с шикарным ремонтом, кучей пустующих помещений и почти полным отсутствием людей. И иногда думаю: может можно у них арендовать помещение на льготных условиях - понятно же, что всё равно пустуют, а если сделать там что-нибудь культурное, то заодно и торговая площадка станет более посещаемой.
Как же я всё-таки наивен. Кажется, всё это время от меня каким-то загадочным образом ускользало, что сдача в аренду помещений в Москве - это не бизнес, а тёмные дела каких-то мутных ребят. Сегодня вот до меня вдруг всё это дошло одномоментно.
Это случилось [3 апреля] на следующий день после пожара в «Федерации». В Москве был еще сильный ветер, штормовое предупреждение.
Зашли в этот центр два покупателя, слепой юноша в очках и с тростью и тот, кто его сопровождал. А когда выходили на улицу и закрывали за собой стеклянную дверь, - сопровождающий шел первым и открывал ее, а незрячий парень проходил следом за ним, - то дверь эта под сильным ветром хлопнула, сорвалась, разбилась в стеклянную крошку, и они оказались в осколках. И разбилась не только дверь, а рухнула вся стеклянная стена, соединяющая торговый центр с улицей, остался один проем.
<…>
На звон выбежали охранники. Их было пятеро. Все были физически мощными. Поговорив между собой, они подошли к слепому и его поводырю. Завели они их обратно в торговый центр в подвальный этаж. И превратили в заложников.
Оригинальный пост на фейсбуке
Перепост в жж
Далее бесчеловечное обращение, наглое руководство, купленная милиция и суд.
Это больно и противно. Это за пределами добра и зла, то есть аморально в точном смысле слова. И, главное, я не понимаю, что с этим можно сделать.
Единственное пространство в городе, в котором я чувствую себя относительно комфортно и безопасно - это торговые площади. Не улица, не метро, не государственные учреждения, не почта, не вокзалы, не аэропорты, не музеи, а именно торговые площади. Потому что торговля живёт за нас счёт.
И вы не поверите, но на торговых площадях даже работают некоторые законы, и даже можно отстоять некоторые свои права. Прямо на месте. Чем я систематически и занимаюсь, когда мне продают не по ценнику, требуют паспорт при оплате карточкой, не хотят пускать с сумками, хотят обыскать на выходе и другими способами портят настроение.
Но вот теперь до меня вдруг дошло. Почти вся торговля арендует помещения у каких-то мутных ребят, которым законы не указ и на потребителей и клиентов плевать. Потому что все площади в Москве распределены, а снимать их всё равно у кого-то надо.
Трудно представить, чтобы эта запредельная история с дверьми и слепым случилась в самом Перекрёстке. Или в М.видео, которое сначала хамит нарушает права, а потом извиняется и исправляет ситуацию. Или даже в Ашане, который ещё недавно не принимал к оплате карточки и снимал тапки с народной артистки Васильевой, а сейчас даже слегка прогнулся под требования зелёных, ну или хотя бы сделал вид.
Зато выходя за порог конкретного магазина, переходишь с территории относительной цивилизации и законности на бандитскую землю. Если это делает Варламов с фотоаппаратом, то бандиты его не трогают, всё заканчивается хорошо и история получает огласку. Если это делает слепой с сопровождающим, у которого мама может постоять за себя и за других, то всё заканчивается не так плохо, как могло бы. А если просто одинокий пожилой человек, например? Знаем ли мы о том, что и с кем случалось на этих бандитских землях?
И, главное, я совершенно не понимаю, что с этим можно сделать. Как мы недавно убедились, влиять на бандитскую власть не особо получается. А вся аренда площадей в Москве контролируется ровно ей же, соответственно конечным арендаторам и посетителям приходится иметь дело всё с теми же бандитами, только помельче, поглупее, поагрессивней и в непосредственной близости.
Альтернативность подобного бизнеса хорошо видна из статьи про снос Детского мира, который просто экономически ошибочен. Но когда у вас другие источники доходов, экономическая эффективность не важна. А что творится с арендой муниципальных помещений для образовательных, культурных и досуговых некоммерческих организаций - я вообще лучше промолчу.
Меня лишают последнего прибежища в консьюмеризме, того островка спокойствия и комфорта, за который я щедро плачу из своего кармана. Я не хочу, чтобы меня сначала чуть не убила стеклянная дверь, а потом оказаться в плену в настоящей подземной тюрьме.
Источник фотографий
Не хочу я этого и ни для кого другого. Но вот только что с этим можно сделать? Попытаться оказать давление на бандитских арендодателей через более цивилизованных арендаторов? Не знаю. Я в полнейшей растерянности. |
|
|
| Tu vas me détruire |
[Feb. 29th, 2012|05:19 am] |
|
«L’amour est à réinventer, on le sait.»
«La vraie vie est absente.»
«Je est un autre.»
Arthur Rimbaud
Поль Верлен. Лирика
Фил Бейкер. «Абсент»Мне был интересен один человек, которому был интересен Артюр Рембо, а Рембо были интересны Поль Верлен и абсент. Поэтому у меня есть книга про абсент, хотя я вообще не пью, и стихи Верлена, хотя я вообще не воспринимаю поэзию.
Раньше я думал, что можно узнать и понять человека, если читать то, что он читает, смотреть что он смотрит, слушать что слушает, интересоваться чем он интересуется и делать что он делает. Нет, нельзя. Человек непознаваем.
Мы знакомы восемь лет, не общаемся четыре года. А мне всё ещё кажется, что всё это было вчера. Наверное, пора избавиться от тяготящих воспоминаний, материализованных в книгах.
Хатха Йога Прадипика
Зита Френкель. Хатха-йогаЕё интересовало именно это направление йоги. Меня — нет. В книгу даже не заглядывал. Она толстая, основательная, с теорией, историей, практикой и картинками. Даже с фрагментами текста на санскрите. И брошюра о ней же.
Стругова, Шефтелевич.
«Читаем, пишем, говорим по-японски»,
базовый учебник, два тома.Японская культура — это наше трансгендерное всё. В дремучем патриархальном российском обществе нормализация гендерных вариаций происходит во многом через японскую, анимешную субкультуру. Ничуть не странно, что мой круг знакомых в то время во много состоял из поклонников японской культуры.
Учебники хорошие. Я тогда даже осовил катакану. Хирагану и иероглифы уже не осилил.
Придумал заодно гениальный способ освоения хираганы и катаканы — постепенно заменять в русском тексте всё большее количество слогов соответствующими знаками катаканы или хираганы. Таким образом вместо опосредованного заучивания пар — слог и знак, происходит непосредственное кодирование — знаки катаканы и хираганы сразу читаются как соответствующие слоги просто за счёт узнавания слов, в которых они находятся.
Постепенно приходишь к чтению текста почти сплошь написанного японской слоговой азбукой. Вообще без заучивания, какой слог как читается. Конечно, есть и недостатки — всё-таки фонетика отличается от русской, а тут подсознательно слоги ассоциируются именно с русским произношением. А главный недостаток, что почти одновременно со мной тот же способ изобрёл ещё какой-то чувак, назвал его «хираганизация» и опубликовал.
Я, правда, всё-таки пошёл дальше простого создания специальной программы замены, осознав необходимость в качестве материала использовать цикл культурно-исторических текстов о Японии, чтобы обилие родных японских слов в русском тексте плавно перетекало в корпус настоящих японских слов, написанных слоговыми азбуками. Из этого можно было бы составить осмысленный вводный курс. Это один из десятков, если не сотен, задуманных и начатых мною проектов, которым не суждено состояться и которые пора выбрасывать из головы.
Акутагава Рюноскэ. СборникЯпонский классик. Не читал. У меня есть ещё куча Рю Мураками, потому что она советовала читать Рю и не читать Харуки, и Банана Ёсимото, но с ними я пока не готов расстаться. Было в них что-то, берущее за душу. Надо перечитать, чтобы отпустило.
Юкио Мисима. «Философский дневник маньяка-убийцы, жившего в средние века»Опять японское. Плюс Мисима — самоубийца. Самоубийство — это важная тема. Мисимы у меня было больше, остальное отдал. Про самоубийство была ещё книга Мацуо Монро «Научи меня умирать», которую я давал ей почитать. Но она растворилась, как бар, исчезавший и появлявшийся в жизни главного героя.
Тэцуо Миура. «Я в пятнадцать лет и моё окружение»Распечатка ещё одного японского автора на отдельных листках. Я дал её почитать нашей общей знакомой. Они играли в какую-то игру, когда нельзя разговаривать, и чтобы спровоцировать знакомую, она перепутала листочки распечатки, не зная, что она моя. Возвращая её, она извинилась. Это было смешно, потому что этот рассказ что-то для меня значил только благодаря тому, что значила для меня она. Листы так и остались перепутанными до сих пор.
Соня Адлер. «Я тебя люблю, и я тебя тоже нет»Разглядев название книги, которую она читала, я не мог сразу не купить такую же и не погрузиться в чтение. Наверное, лучшим способом узнать человека было бы просто с ним пообщаться, но я этого не умею. Не могу навязываться.
Из книги мне больше всего запомнился процесс осознанного культивирования влюблённости. Сначала это была игра, нарочно создаваемый образ любимой, придуманные чувства. Потом всё стало совершенно реальным. И с неизбежностью привело к совершенно реальным страданиям.
До сих пор в процессе интроспективных и ретроспективных размышлений я не вижу во влюблённости никакой реальной основы, кроме внешней обусловленности и череды вытесненных из сознания волевых решений. Зато страдания в результате абсолютно реальны.
Люк Сазерленд. «Мальчик-Венера»Это про юношу, от одного поцелуя которого люди видели небеса и ангелов. Про судьбу изгоя. Про потерю друга детства — как я ни пытаюсь, мне её никогда не понять. Про бесконечный поиск любви. Он — полная противоположность царя Мидаса — отдавал людям всё, что имел, дарил счастье тем, к кому прикасался, и постепенно превращался в золото сам. Купидон. Мальчик-Венера.
Люк Сазерленд с сестрой росли в приёмной семье в маленьком Шотландском городке, где они были единственными чернокожими жителями. Поэтому он сполна испытал на себе остракизм и ненависть просто по той причине, что отличался от других. Книга во многом основана на его собственных переживаниях.
Никогда не бывал и не бываю на концертах и в клубах. Но как только узнал, что Сазерленд даёт концерт в честь выхода книги, тут же понял, что хочу, чтобы мы с ней там были. И мы там были. Вживую смотрели на автора тронувшей нас книги, слушали его музыку и не решались подойти взять автограф. Наверное, один из двоих обязательно должен быть решителен. Но этим человеком точно не могу и не хочу быть я. Хотя, может быть, это могло бы всё изменить.
Жалобная книгаОна завела себе жалобную книгу и предлагала всем писать туда, если что-нибудь не нравится, если есть претензии. Мне написать было совершенно нечего, мне нравилось в ней всё. И идея понравилась, поэтому завёл жалобную книгу себе тоже. Все эти годы она так и оставалась мною нетронутой.
Отто Крегер, Дженет Тьюсон. «Типы людей»
Илья Щеголев. «16 типов личности — 16 типов почерка»Она увлекалась соционикой — делением людей на 16 типов. Я купил книжки об этом, пытаясь её понять. Она оказалась чем-то совершенно мне чуждым. С помощью соционики можно что угодно объяснить, что угодно оправдать — я разбил чашку, потому что интуит, тебе этого не понять, потому что ты логик. Всё есть как есть. И можно перестать пытаться. А это самое страшное.
Эрик-Эмманюэль Шмитт. «Мсье Ибрагим и цветы Корана»Кажется, это её книга. По крайней мере, она познакомила меня с творчеством этого автора. Думаю, сейчас это уже не имеет никакого значения, как и мои книги у неё.
Шмитт пишет про мальчика Момо, про его взросление, приключения и злоключения. Про мудрого старца и их беседы, в которых тот рефреном повторяет «я знаю то, что написано в моём Коране».
Джулия Кэмерон. «Путь художника»Она писала каждый день по странице. В своей большой тетради. Обязательно. Однажды она объяснила, что это как та техника развития творческого потенциала из этой книги, которую я как-то давал ей почитать, когда обязательно нужно писать по странице в день, только по-другому и не для этого.
Достав книгу с полки, я обнаружил вложенные в неё записи с лекций и программу кинотеатра «Мир искусства» — одного из излюбленных мест нашей тогдашней компании — с распечатанными на ней орнаментами. Разбираться в почерке я так и не научился, но карандашные зачёркивания в лекции — это что-то совсем ей не свойственное. Карандашом писал я. Например, на форзаце подаренной ей книги Шмитта, чтобы не оставлять нестираемых следов, не обозначать слишком субстанциально своё существование, не делать чего-то окончательного и непоправимого. Она же свободно зачёркивала и вычёркивала из жизни навсегда.
Изучив отмеченные вопросительными и восклицательными знаками фильмы, я уже точно знал, чьи это бумаги. Подтвердил это и найденный между страниц железнодорожный билет до Питера — ещё одного любимого в нашей компании места. Печально столь близко знать человека, что узнаёшь его по выбору фильмов, и одновременно быть от него так далеко. Потому что знаешь, что стоит только ей тебя позвать, и примчишься несмотря ни на что, оставишь кого угодно ради неё. Это было бы нечестно по отношению к тому, кто бы был в тот момент рядом. Поэтому рядом никогда никого не было. Я за этим следил. Она сказала, чтобы я больше так не делал.
В течение тех четырёх лет, что мы не видимся, мне иногда казалось, что это закончилось и началось что-то другое. До тех пор, пока в одно мгновение меня не поразило как молнией — те, к кому я за это время бывал неравнодушен — лишь её тени. Я гоняюсь за призраками былого, которые мне мерещатся в них. Это было по-настоящему больно. Это по-настоящему страшно.
Ричард Вебстер. «Воспоминания о прошлых жизнях»Она любила вспоминать свои прошлые жизни. Или придумывать. Я своих прошлых жизней не помню, а придумывать не умею и не хочу. Поэтому обычно просто молча слушал её рассказы, кто из наших общих знакомых кем был и что делал, когда мы встречались с ними и друг с другом в прошлых жизнях. На вопросы о том, кем был я и что делал в это время, я мог только промолчать.
Только однажды поделился с ней чувством, которое на самом деле уже давно испытывал: мне кажется, я был женщиной в Африке или в других тёплых местах в примитивного уклада сообществе. Один раз я даже увидел её в своём отражении в зеркале.
Чувство у меня такое от того, что я очень некомфортно ощущаю себя в нескольких слоях одежды — даже зимой стараюсь надевать как можно меньше, малочувствителен к холоду, жутко не люблю носить обувь, в разладе со своей социальной ролью. А главное — я хочу жить просто. Почти вся человеческая деятельность, выходящая за пределы обеспечения минимального пропитания, одежды и крыши над головой кажется мне чем-то излишним. И скромно. Мне глубоко чужды погоня за статусом, социальным положением, признанием.
Но я совершенно ничего не помню о том, что я, собственно, делал. Мне нечего было ей об этом рассказать. Иногда мне кажется, что если бы я тогда смог играть в эту игру, или в какую-нибудь другую из её игр, то всё могло бы сложиться совсем иначе.
Мариет Мейстер. «Козлиная песнь»Когда я прочёл эту книгу, я понял, что она про нас. Похоже до слёз. Это было в один из тех периодов, когда я искренне верил, что нам обоим лучше друг без друга, и в очередной раз пообещал себе оставить праздные надежды и жить дальше. Книгу я отправил по почте. Снова начав общаться, об этой книге мы никогда не говорили. Лишь однажды она называла меня именем одного из героев и я даже не сразу сообразил, о ком речь.
Козлиная песнь — это дословный перевод греческого слова «трагедия». Недавно её перечитывал, плача над страницами. В ней есть всё: травма рождения, трансгендерность, первая и последняя любовь, бегство от себя и путь к себе, мир художника, мир природы и человека, возвращение в деревню, жизнь в городе за счёт одних только отбросов общества потребления. И прекращение жизни.
Один из главных героев перестал жить. Не умер, не убил себя, а просто медленно, постепенно перестал жить. Иногда мне страшно от того, насколько это похоже.
С тех пор, как её не стало в моей жизни, моя жизнь кончилась. Это уже не жизнь, а что-то другое. Не моя, а чья-то чужая. Нет больше я и нет больше ничего, что хочу я, для себя. Я просто медленно, постепенно перестаю жить.
29.02.2012
Книги оставлены в обменнике Акции сегодня в восемь вечера. На двух нижних полках напротив входа, по всей длине за первым рядом книг.
«Акция.Обменник» работает на постоянной основе в клубе Squat (ул.Рождественка 12/1) |
|
|
| Sustainability дарения вещей |
[Feb. 26th, 2012|03:22 pm] |
Наткнулся тут совершенно случайно на ресурс Дару-Дар - как раз очень в тему избавления от лишнего. И миссия у них прекрасная:
С помощью современных интернет-технологий мы хотим создать повсеместную социальную практику дарения, сделать дарение каждодневным и повседневным поступком. Должна воспитаться новая коллективная традиция — не копить вещи и не выбрасывать их, а дарить при первой же возможности.
Вот только одна проблема: такой подход не обладает характеристикой sustainability, о которой сейчас очень модно задумываться.
Sustainability - это возможность устойчивого развития. Например, использование нефти - не sustainable, потому что она довольно скоро закончится. А вот солнечная энергия - окей, sustainable.
Если подумать в этих категориях о модели развития проекта Дару-Дар и подобных инициатив, то становится понятно, что у неё есть потолок, а точнее тупик. Если у проекта и подобных начинаний всё получится, и люди перестанут собирать и накапливать ненужные им вещи, а станут их дарить, то очень скоро круг получателей даров иссякнет. Потому что огромное количество вещей не нужны на самом деле никому вообще.
Здесь есть очень тонкий этический момент. Я избавляюсь от вещей, потому что понимаю, что они являются плодом моей жадности, зависти, желания и других страстей, а их хранение - порождено привязанностью и порождает привязанность и все те же страсти. Избавление от вещей мне помогает избавиться от этих проблем.
Но в то же время, отдавая вещи, я провоцирую эти же чувства в других людях. Когда что-то отдаётся бесплатно, оно сразу начинает казаться кому-то очень нужным, сразу хочется забрать себе побольше и уже с этим не расставаться.
Я пытаюсь отдавать вещи каким-то таким особым образом, чтобы они попадали именно к тем людям, которые в них действительно нуждаются. А не тем, которым якобы нужно вообще всё, или старьёвщикам, которые будут на этих вещах сидеть в надежде, что что-нибудь когда-нибудь продастся. Но это невероятно сложно и не всегда вообще возможно.
Таким образом, нужно придумать некое другое решение для утилизации лишних вещей. Потому что современное общество всё больше и больше в них утопает. И это и есть настоящая экологическая и гуманитарная катастрофа, делающая невозможным вожделенное устойчивое развитие.
Однако, это всё при рассмотрении с точки зрения идеальной картины и запредельных этических принципов. А на данный момент подобные проекты очень нужны, важны и правильны. Всем советую. |
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
| |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
feodororg's journal
